Штраус, или как метко выразился Глеб Ястребов «этот великий еретик», в своей книге применил категорию мифа к евангельским повествованиям (особенно о чудесах), за что был уволен из Тюбингенского университета и прозван «антихристом из Людвигсбурга».

В какой-то степени труды Штрауса подготовили почву для прихода Дарвина с его открытиями в области эволюции. В России из всех западных атеистов он был наименее в почете, его особенно критиковал Толстой, хотя по своему мировоззрению они были в чем-то схожи.

Важно отметить, что от многих своих коллег по цеху, Штраус не отрицал существование Иисуса. Его принцип толкования Библии был следующим: евангелисты хотели запараллелить жизнь Христа и Моисея, поэтому выдумывали события, бывшие в жизни обоих «персонажей». Например, убийство Иродом младенцев соответствует, по версии Штрауса, гибели еврейских первенцев перед рождением Моисея.

Обе эти личности объединяет неравнодушие к фигуре Христа. Как заметил Александр Михайлович, многие атеисты ведут с Ним свою «love story» на протяжении всей жизни, на словах вроде бы отвергая Его, а своим творчеством и делами прославляя Его. Книги Штрауса, конечно, послужили отходу от веры немалого количества людей, но в то же время помогли рационально мыслящим христианам по-новому посмотреть на Благую весть. А картины Иванова иной раз лучше любого богослова помогают понять, что перед тобой не просто Человек. Ибо, как заметил Александр Копировский, если Христос не был Богочеловеком, то тогда спасение не в Нем, а в культуре, искусстве. Что прекрасно, но недостаточно. И с этим наверняка согласились бы и Иванов, и Штраус.

Сергей Быструшкин специально для телеканала «Благая Весть»